capoeira live

Мой мастер очень стар,
Он с трудом передвигается.
Но его глаза блестят, а в сердце огонь
Это капоэйра, друг.

Как-то раз, когда я возвращался с рыночной площади, где наблюдал очередное шоу местных капоэйристов, ко мне подошёл старик, продающий незамысловатые побрякушки. Я попытался объяснить ему на своем испано-португальском языке, что меня не интересуют украшения. Старик не унимался, предлагая то одно, то другое. Так мы дошли до лифта, который поднимает многочисленные толпы туристов в колониальную часть Сальвадора. Я весело улыбался, глядя на старика, оживленно размахивающего руками. В конце концов, я ткнул пальцем в рисунок на своей футболке, пытаясь дать ему понять, что основным моим интересом здесь является капоэйра. Тогда старик сказал, что зовут его Педро, это его капоэйристское имя, и что он достаточно осведомлён в этих вопросах. Тогда я спросил его, знает ли он какого-нибудь капоэйриста в городе, который занимался бы еще и искусством кандомбле или убанды. Старик вытаращил глаза и протянул мне свои побрякушки, не переставая произносить, что вся магия начинается именно отсюда, и если я интересуюсь такими вещами, то непременно должен сделать первый шаг сам.

Понимая, что это дело может затянуться, я предложил ему встретиться завтра и серьёзно поговорить. Педро согласился, но предложил мне совершить обмен - поменять футболку на одну из его побрякушек. Ничего не оставалось делать, как согласиться, и я стянул с себя футболку. В конце концов, на ней была наша клубная символика, пускай работает. Хорошо, что и о нас здесь узнают. Протянув свой “подарок”, я попытался выбрать подходящее украшение для себя. Но Педро категорически воспротивился этому и выбрал его для меня сам.

Удобно усевшись на обочине дороги, мы достали карту, и старик стал водить по ней пальцем в поисках завтрашнего места встречи. Ему понадобилось минут пять, чтобы отыскать свой дом. Это была улица без названия. Он сказал, что достаточно будет назвать его имя, чтобы найти этот дом, и вообще, встреча нужна больше мне, чем ему, а это значит, что и этой информации уже достаточно. Итак, встреча была назначена
на полдень, мы попрощались, и я сел в лифт, отправившись в старый город. Как мне сказали, в старом городе в этот воскресный день отмечался праздник какого-то святого и, возможно, там соберётся большая рода.

На следующий день, руководствуясь крестиком на карте, я отправился на встречу. Надев вещицу, которую поменял на футболку (так было уговорено с Педро), я зашёл в ближайший магазин, где собирался купить что-нибудь поесть. Встреча неизвестно когда могла закончиться, да и старику, наверное, было бы приятно такое отношение. Продавцом этого магазинчика оказался пожилой негр. Он тут же уставился на моё украшение и с видом знатока принялся кивать головой в знак одобрения. Его особое наречие не позволило мне до конца понять, в чём же тут дело, но одно я понял наверняка - эта побрякушка работает и вызывает ко мне расположение окружающих. На прощание старик поднял сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, в общем, “о’кей”. Набив рюкзак, я отправился к указанному месту. И хотя мне уже приходилось бывать в этом городе, признаюсь, я не сразу сообразил, что скрывается за крестиком на карте. Оказалось, что это достойное место, но там не следовало бы появляться белому человеку, ибо это был настоящий черный бразильский квартал. Нельзя сказать, что люди здесь агрессивно настроены против белых, но тут существуют свои законы. И если ты их не знаешь, то лучше сюда не заходить. Мне пришлось выдержать немало удивлённых, а порой и весьма странных взглядов. К тому же, пронырливые дети то и дело пытались залезть в мой карман. Но к счастью, карманов на моей одежде практически не было, а всё ценное я оставил в отеле.

С трудом определив нужную улицу, я пошел по ней, пытаясь отыскать черты, схожие с описанием дома. В голову постоянно лезли мысли о том, что старик решил позабавиться надо мной, “надув” как простого туриста. Подойдя к одному из домов, я спросил сидевшего у двери старика, не знает ли он Педро, проживающего на этой улице. И на всякий случай показал ему карту и место, отмеченное на ней. Мой собеседник с большим любопытством стал рассматривать карту. Сдаётся мне, он видел её первый раз в жизни, так как она вертелась в его руках словно пропеллер. Так продолжалось около пяти минут, но тут моё внимание привлёк знакомый предмет - это была футболка, обмененная на кулоны, которые теперь висели у меня на шее. Она весело болталась на деревянном шесте.

Поблагодарив своего гида, я подошёл к двери этого дома и робко постучал. За дверью было тихо. Старик, который рассматривал мою карту, знаками показал, что нужно стучать сильнее. Я стукнул … Однако никто не отозвался внутри. Дед не унимался и показывал, что нужно стучать ещё и ещё, да посильнее. Тогда я двинул раз, двинул два, и каково же было моё удивление, когда дверь с грохотом повалилась наземь, а за ней оказался улыбающийся Педро. Дед же ржал, как лошадь. В общем, меня разыграли. Но мне было не смешно, так как Педро заявил, что не выпустит меня из дома, пока я не отремонтирую ему дверь. Как оказалось потом, дверь никогда не закрывалась, ибо у неё совсем не было петель. Она просто подпиралась доской, и после очередного моего удара эта доска не устояла и с грохотом ударилась о противоположную стенку.

Педро объяснил, что ждал, пока я наберусь решимости войти внутрь, а точнее, окончательно соберусь встретиться с ним.
- Теперь, я думаю, ты готов разговаривать со мной. Если бы не мой дед, ты бы еще долго сидел под дверью и терзался мыслями, уйти или остаться валяться здесь под дверью чёрного человека, - сказал он.
- Вообще-то, - начал я оправдываться, - у меня совсем нет расовых предрассудков, и кто же виноват, что у вас солнца больше, чем у нас. Если бы было наоборот, кто знает, кто из нас сейчас был бы белым, а кто чёрным, а?
Педро только улыбнулся и предложил мне сесть на аккуратно уложенные циновки в углу комнаты. Стиль этого жилища был весьма непритязательный: фанерные стены, выкрашенные в песочный цвет, земляной пол, никакой мебели, не считая нескольких досок, которые, судя по всему, служили кроватью. К потолку были подвешены различные побрякушки, и как мне показалось, их расположение создавало некий завораживающий орнамент. Несмотря на всю простоту этого дома, хозяин его был достаточно чистоплотным и аккуратным, так как содержал его в чистоте, хотя и подпирал дверь палкой.

Заметив моё смущение, Педро сказал, что не живёт здесь, а просто иногда приходит сюда, чтобы побыть в уединении. Как выяснилось позже, это просто было местом его работы, выражаясь современным языком, офисом шамана.
Мы уселись на циновки, и я поставил перед собой рюкзак. Педро без всякого предупреждения выхватил его у меня из рук.
- Я вижу, что ты принёс мне подарки, - произнёс он. - Значит, тебя хорошо воспитали, и мы найдём с тобой общий язык. Силу нужно уважать, только тогда её можно использовать. - Я подумал, что неизвестно, когда закончится наша беседа, поэтому купил продукты.
- Они нам не по надобятся, но все равно я их возьму, потому что от подарков нехорошо отказываться, - затем он ткнул пальцем в моё, а точнее, его украшение, висящее у меня на шее. - Здесь места неспокойные, - улыбнулся он, - я надеюсь, к тебе никто не приставал?
Только сейчас я по-настоящему осознал, куда пришёл и каким чудом добрался сюда без особых приключениий. Видно, Педро поймал ход моих мыслей и сказал, что это первый урок кандомбле. Из его объяснений мне удалось понять, что это не просто украшение. Для чёрных людей такие вещи несут глубочайший смысл. Форма, сочетание цветов, размер, - всё это не просто создает символ, но и воздействует на самого человека. Такие предметы заставляют измениться что-то внутри. По словам Педро, даже самый слабый может приобрести силу, но не обязательно физическую, а ту, которая связана с духом. И её может быть вполне достаточно, чтобы противостоять духу другого существа, будь оно из этого или другого мира.

Закончив обсуждение этой темы, я попросил его рассказать, что он знает о капоэйре и искусстве кандомбле и убанды. Меня, конечно же, интересовала история всего этого. Может быть, он мог бы её рассказать с некоторыми мистическими подробностями… Я объяснил, что белые издавна отличались безразличием к негритянской жизни и культуре, поэтому мне информацию приходилось собирать по крупицам.
Педро потёр руки и сказал, что ему нужно освежиться перед тем, как приступить. По этому поводу он приготовил настоящий традиционный напиток, который пили в Сензалас. Достал из коробки, стоявшей в углу, тыквенную флягу и две глиняные кружки. И тут я обратил внимание на то, что вся посуда в доме была ручного изготовления. Такое я не мог не отметить и естественно спросил Педро об этом.
- Мы только что об этом говорили, - сказал он и снова указал на мою шею.
- Для нас, - продолжил он, - каждый предмет живой. И он способен влиять на человека, даже если человек об этом не знает. Предметы могут заставить любить или ненавидеть. Тем более, что именно люди делают эти предметы. Представь себе, что ты каждый день пьёшь из чашки, которую сделал плохой маг. А для нас каждый человек является магом, хорошим или плохим - это уже другое дело. Вот и делай выводы сам, - так сказал он и протянул мне полную кружку своего напитка.
- Я уже не говорю о том, что нам ещё приходится есть еду, приготовленную этими людьми. Настоящий маг кандомбле должен хорошо разбираться в этом, чтобы не тратить свою энергию на борьбу с тёмными силами.

Слушая его слова, я невольно рассматривал содержимое своей чашки. Признаться, оно не внушало мне доверия. Увидев это, Педро заверил меня, что опасаться нечего, ведь я подарил ему свою футболку и согласился принять подарок от него. Тем более, что деньги я оставил в другом месте, а кто пустит негра в гостиницу? Поэтому его сила удовлетворена, и мне можно быть спокойным. Он улыбнулся и для пущей убедительности первым выпил свой стакан и налил себе ещё. Невзирая на достаточно сложный запах, я залпом осушил чашку, чтобы не создавать себе лишних проблем.
- Мы никогда не сомневаемся, что существуют вода, огонь, ветер и земля, - неожиданно сказал он, - мы называем это природой. Все представляет собой живое существо, но если ты неверующий, то можно назвать это энергией. Африканцы называют это “силой, которая находится во всём”. Белый же человек настолько глуп, что поддался силе своих мыслей, которые полностью поработили его. Для вас существует белое и черное, хорошее и плохое, нужное и ненужное. Вы приучили к этому и нас. Сейчас осталось мало тех людей, которые способны во всём видеть силу. Я веселюсь, когда меня спрашивают о магии, о магии и капоэйре или просто о капоэйре. С таким отчаянием биться головой о стенку способны только вы. Когда-то мы жили в джунглях, и для нас не было границ. Но вот появился белый человек и пообещал защиту от силы, которой мы боялись. Однако мы почитали её, ибо она не только уничтожала нас, но и давала возможность жить. Мы были частью её, частью природы. Сейчас мы такие же, как вы - ограниченные и обездоленные. Мы потеряли связь с этой силой, хотя и не перестаём ощущать её присутствие. Нас разбросало по разным частям этого мира. Конечно, результаты не столь печальны, ведь люди узнали о капоэйре, кандомбле, убанде и многих других интересных вещах, но есть маленькое “но” - они перестали быть самими собой. Белый человек не нашёл достойных объяснений, он испугался всего этого. Для того, чтобы обезопасить себя, белые взяли и разделили наш мир, чтобы мы не могли больше черпать силу в традиции, а были вынуждены истощать себя в попытках поддержания своей культуры. Нам прививали другую культуру, ту, которая была удобна белому человеку. В ней всё находилось на своих местах, и во главе всего стоял белый человек Иисус. Не подумай ничего плохого, мы признавали, что и у белых людей есть свои боги, но нас заставили смотреть только на них, и мы стали как заколдованные, заворожённые ликом только одного создателя. Сейчас мы уже не способны смотреть шире и свободней, потому что, когда пришло время это сделать, никто уже и не знал, как это делается.

Мне, естественно, пришлось с ним во многом согласиться, хотя я не упустил возможности заметить, что если всё наделено силой, значит, она допускает такой ход событий. И если это произошло, то это не просто так - случайностей не бывает. Я привёл ему пример исчезновения таких великих цивилизаций, как Инки и Майа, не говоря уже о простых индейских племенах. Педро ответил, что человек не всегда готов добровольно идти на жертвы, поэтому сила сама заставляет его делать это. Всё старое требует обновления и развития, поэтому африканцы и попали на этот континент, чтобы придать старому содержанию новые формы. Но когда-нибудь, под новым натиском, люди поймут, что вся сила кроется в единстве, и тогда не нужно будет защищаться.

Я не совсем понял его и попросил объяснить точнее. Тогда он сказал, что сейчас никто не хочет, к примеру, признавать, что капоэйра, кандомбле и прочие африканские традиции есть одно и тоже. Людям просто так удобнее существовать, поддерживать свою индивидуальность. Они поменяли своих настоящих богов на одного придуманного бога - деньги. И чтобы быть у него в милости, люди готовы пожертвовать всем остальным. Правда, это ограниченные люди. Они закрыли себя от всего остального, считая, что это защитит их от силы, давшей им жизнь. Но эта сила и отнимет её без всякого колебания. Такие люди становятся жёсткими, а жёсткость под натиском силы никогда не устоит.
Ещё до появления португальцев африканцы знали, что согласно предсказаниям появится белый демон, который будет страшнее любого живого существа в джунглях. Он, вообще-то, миролюбив, но повсюду будет сеять смерть. Он будет убивать своих собратьев ради блестящих камней; великие перемены ожидают чёрный народ, и многим из них суждено будет покинуть Африку насильно, против собственной воли.

Тысячи африканцев были насильственно перевезены на другой континент. Среди них были самые разные люди, но выжили только те, кто был силён духом. Какое-то время колонизаторы позволяли рабам отмечать свои праздники и почитать своих богов. Они думали, что так рабы примирятся со своим положением и, довольствуясь малым, будут послушными в услужении белому человеку. Но вскоре они осознали, какая сила крылась за всем этим, и началось одно из самых тяжёлых времён: постоянные гонения, полный запрет на любое проявление африканской культуры и, конечно же, попытки насильственного обращения в христианство. Те, кто не мог вынести такого положения, бежали и вместе с остатками местных индейцев вели освободительную партизанскую борьбу. Другие же смирились и под прикрытием участия в религиозных христианских праздниках пытались сохранять свои верования.

Внимательно его выслушав, я сказал, что всё это и так написано во всех книгах о капоэйре. А мне бы хотелось узнать что-нибудь поконкретнее.
- Вот такие, как ты, в своё время и доконкретизировались. В результате, из одного единого появился беспорядок, и теперь все ломают голову над этим. Как нет ребёнка без матери и отца, так нет и капоэйры без кандомбле и убанды. Когда-то капоэйра была танцем - танцем воинов, танцем Силы. Тот, кто не был связан с Духом, не мог в этом жить. Каждый воин был магом, он являлся частью Силы. Этот танец был предсказанием и соединением с миром духов. Когда создавался круг для танца, то в него вовлекались все местные духи, населяющие джунгли. Такое почитание Силы не проходило напрасно для африканцев. Искусные маги могли создавать с её помощью новые формы. Все основные движения современной капоэйры - её подарок. Маги выуживали по крупицам эти знания из тех моментов общения с Силой, когда они находились на грани миров. Сейчас мало кто об этом помнит, а в основном, никто и не хочет при знавать этого. В древние же времена для тех, кто только вступал на эту тропу, проводился обряд посвящения. Как правило, посвящаемый принимал определенные растения, чтобы соединиться с духом того или иного животного. К примеру, вот этот напиток, - сказал он и посмотрел на меня, - не такой уж сильный, но чтобы лишние мысли не мешали тебе воспринимать наш разговор, я сознательно напоил тебя им. Но это пока не важно. Каждый воин знакомился с духом определённого животного, и этот дух раскрывал ему тайны своей магии. И если бы в круг попал простой человек, то он, наверняка, не вышел бы оттуда живым.
Возьми, к примеру, музыку или песни. Они создавались Духом. Только такая музыка может питать тело, помогать ему двигаться. А как она усиливает саму игру! Если ты правильно следуешь музыке, то твоё сердце не будет бешено колотиться, а мускулы не будет ломить от боли. Ритм позволяет энергии, которая течёт между игроками, людьми, образующими круг, и музыкантами, непрерывно течь и усиливаться. Так было испокон веков в любом действии или ритуале. И тут своя магия: в исполнении ритма, в изготовлении самих инструментов…
Старик замолчал, мы оба погрузились в молчание. На этом наша первая встреча закончилась. Уходя, я заметил беримбау, висящее на стене, и попросил Педро продать его мне, на что он сказал:
- Всех твоих денег не хватит, чтобы овладеть им. Ты не сможешь справиться с его силой. Сперва, подготовь себя к встрече с ним.
На прощание он похлопал меня по спине и сказал, что дверь чинить не надо.